Что делать?

В начале 90-х в парламенте и на заседаниях правительства России чаще всего звучал вопрос «Что и как делать?». Как закупать хлеб за рубежом, когда казна пуста, а кредитов не дают? Как защитить от разворовывания деньги вкладчиков частных банков? Как дать предприятиям настоящих хозяев взамен чиновников, для которых имущество госпредприятий — ничейное? За деньги, как в Англии? Или как в Германии — за одну марку плюс контракт на реконструкцию предприятия? А может, за ваучеры, как в Чехии? Как правильно сформулировать закон об акционерных обществах? И т.д. и т.п.

Это теперь есть масса специалистов с опытом работы в развитых странах. У нас рынок и полки магазинов забиты товарами. Но это «капитализм для своих». Мы платим дань новым дворянам, как когда-то наши предки платили дань хану Батыю. Мы не интересуемся, как и на что власть имущие тратят собранные нами в складчину деньги. На пушки или на школы?

Но мы твердо знаем, что для власть имущих закон не писан, он создан лишь для нашей острастки, чтобы мы не «возникали». Мы знаем, чего можно ждать от «карманного» суда. Себя мы в большинстве своем считаем людьми маленькими, от которых ничего не зависит… И все же придет время, когда наступит Перестройка-2. В том, что это время наступит, нет сомнения.

Россия, лишившись нефтяных сверхдоходов и западных кредитов, поссорившись с цивилизованным миром, утвердив у власти казнокрадов, стремительно проваливается в нищету. Предприятия закрывается, бизнес чахнет, капитал утекает. Если за период с 2008 года развивающиеся страны дали прирост экономики в 40%, то Россия — только 1,5%. Цены растут, уровень жизни падает.

Но когда-нибудь мы вновь сделаем попытку модернизации страны, постараемся обеспечить верховенство права и обуздать коррупцию. И тогда активные граждане, избранные в новый перестроечный парламент, столкнутся с тем, что они не знают, как переделать страну. Как переписать законы, как обеспечить должное их применение, как уйти от подданнической культуры к культуре гражданского участия. Будущие депутаты будут не в курсе зарубежного опыта, но им придется голосовать за новые законы. Как?

К сожалению, молодые политические активисты мало знают о правилах жизни в развитых странах. Почему и как парламент там контролирует действия президента, а не наоборот? Почему граждане не могут утаить коррупционные доходы? Как граждане контролируют расходы госбюджета? Может ли простой гражданин в суде выполнять функции прокурора, обвиняющего преступника? А может ли он подать гражданский иск в защиту общественных интересов и даже получить в случае выигрыша премию? Вопрос, почему в других странах нет обманутых дольщиков, а у нас они выходят на Красную площадь, ставит нас в тупик. Очень часто нам не хватает элементарных знаний. Помочь их приобрести и призвана новая рубрика «Что делать?».




все материалы сюжета

Общества, которые претендуют на то, чтобы считаться современными, демонстрируют сегодня одно важное качество. Они не просто заботятся о благополучии своих граждан, но формируют условия, при которых сфера, прежде именовавшаяся «социальной», становится важнейшим двигателем хозяйственного прогресса. В основе этого подхода лежат новые представления о человеческом капитале как о важнейшем производственном ресурсе и основанное на них осознание того, что вложение в человека является высокодоходными инвестициями.

Россия, долгие столетия выстраивавшая свою идентичность, отталкиваясь от воображаемого Запада, на протяжении всей своей истории ощущала необходимость противостояния реальному Западу – и это требовало экономической мощи либо сводилось к «экономическому соревнованию». Поэтому отечественная элита с давних пор время от времени ощущала дискомфорт от преимущественно сырьевого хозяйства страны и пыталась раз за разом превратить ее в одну из передовых экономик.

Несмотря на то, что в политическом отношении Россия не слишком напоминает развитые страны, экономически она кажется более приспособленной для «встраивания» в современный мир. Конечно, существующая модель несовершенна, но в то же время сторонники тезиса о «современности» России акцентируют внимание на ее хозяйственных достижениях и убеждены, что ее дальнейшее естественное развитие обеспечит в конечном итоге политическую и идеологическую модернизацию общества. Я убежден, что этого не случится.

Попытки изобразить завершение глобального противостояния как победу демократии над диктатурой и своего рода «конец истории» привели к тому, что «демократиями» начали именовать различные формы политического устройства, так или иначе предполагавшие вовлечение граждан в избирательный процесс. На Западе начали повсеместно говорить о «совещательной» демократии, в России — о «суверенной». И нет сомнений в том, что число подобных эпитетов будет только расти.

«Россия как одна из тех стран, которые столетиями шли своим собственным путем, и как держава, на протяжении большей части ХХ века олицетворявшая наиболее заметную альтернативную версию истории, не могла не оказаться в центре дискуссии о “нормальности”. Но любые нормы подвижны, как изменчивы и общества, поэтому, если та или иная страна существенно выделяется на фоне прочих, ей не обязательно должен выноситься приговор ненормальности. Куда более важным, на мой взгляд, является вопрос о векторе развития», — пишет Владислав Иноземцев во введении в свою книгу «Несовременная страна. Россия в мире XXI века».

Вопрос совсем не праздный. Наш народ 70 лет жил с идей коммунизма (или хотя бы социализма «с человеческим лицом»). А за предпринимательство в СССР полагался тюремный срок. Полки наших магазинов были пусты, за всем стояли огромные очереди, а советское, как мы хорошо знали, не значило – отличное. Преимущества экономики, основанной на рыночных отношениях и частной собственности, доказаны мировым опытом. Там, где существуют правовые государства и есть реальные гарантии собственности, где у власти находятся не «опричники», а политики, выигравшие честные выборы в конкурентной борьбе, уровень жизни простых людей в разы выше, чем в любой социалистической или авторитарной (по сути – феодальной или корпоративной) стране, подобной России. Ни одно государство, сделавшее ставку на ту или иную форму общественной собственности на средства производства, в клуб «золотого миллиарда» до сих пор еще не попадало.

24 МАРТА 2019, ИГОРЬ ЧУБАЙС

Между рецензией и листовкой (Письмо из Москвы)       
Вводя в тему.
Читать ученые книги, да еще не из своей области исследований – занятие любимое не всеми. Но иногда чтение экономических трудов оказывается действительно полезным и не экономистам. К тому же в данном случае один из авторов новой, коллективной работы – «Экономика России: что происходит и что делать» – всячески рекомендовал мне свое исследование. И этого автора я знаю как самого лучшего специалиста по налоговой системе и ее реформированию. Сразу уточню, речь в книге идет не столько о налогах, сколько в целом об экономической политике и экономической ситуации в нашей стране.

18 МАРТА 2019, ДМИТРИЙ ГУБИН

Германия вообще очень похожа на воплощение русской мечты о справедливой жизни. Достаток, социальные гарантии, добротность быта без особых ухищрений: в биргартенах все сидят на общих скамьях за общими столами, хотя кое у кого есть лошади или самолет. Но главное — обилие горизонтальных общественных связей. Основа немецкой жизни — Verein, ферайн: общество, кружок, союз. Ферайны здесь всюду. Вот во дворике играет оркестр почтовых рожков: ферайн, никаких сомнений. Есть ферайны рыболовов и охотников, кукольных мастеров и меломанов, а я на днях получил приглашение прогуляться по ночному лесу при свете факелов (устраивает лесолюбный ферайн).

13 МАРТА 2019, ПЕТР ФИЛИППОВ

Россия — государство авторитарное, самодержавное, с монопольной властью президента. Президент у нас мало чем отличается от царя. Но для большей части россиян авторитаризм, монархизм, диктатура, «карманный» суд и произвол власти — явления привычные, корнями уходящие в историю народа. Теплится у людей только надежда на чудо, на доброго царя-президента, который будет подписывать указы и законы не ради выгоды своих друзей и опричников, а для пользы простого народа. Но скромные авторитарные правители, думающие прежде всего о своем народе, как ЛИ Куань Ю, к сожалению, встречаются крайне редко.

Российское общество много веков зиждется на пассивности людей, управляемых своекорыстной элитой. Те, кто пытался отстоять свои интересы, в глазах современников выглядели опасными смутьянами: что господам можно, то холопам запрещено. Существует представление, будто верховная власть – от Бога или, лучше сказать, наместник Бога на земле. При этом царь хороший, а бояре плохие. В России люди привыкли ругать власть на кухнях и писать царю челобитные.