Грузия
20 октября 2018 г.
Прямая речь
7 АВГУСТА 2018

Алексей Макаркинполитолог, заместитель директора Центра политических технологий:

Основной результат русско-грузинской войны состоит в том, что Россия признала Абхазию и Южную Осетию независимыми государствами. Это произошло, потому что в результате боевых действий предыдущий формат российского присутствия, миротворческая операция, стал неактуален. Надо было по итогам с кем-то договариваться о статусе присутствия российских войск, но с грузинской стороной это было, по понятным причинам, нельзя сделать. Какой-то международный механизм также был невозможен. Хотя тогда прошёл визит французского президента Николя Саркози, он рассматривался только как средство прекращения военных действий. Никакого соглашения о военном присутствии России заключить было невозможно. Значит, оставался один вариант, а именно: признание независимости, после чего Россия заключила соглашения с Абхазией и Южной Осетией как с независимыми государствами. И тут ничего не меняется уже 10 лет.

Первоначально у Москвы были надежды, что кто-то из её союзников по ОДКБ признает эти государства, шла достаточно активная работа в этом направлении. Было понятно, что вряд ли получится повторить успех Косова, которое признало уже большое количество стран, но на какие-то страны из ОДКБ рассчитывали, в первую очередь на Беларусь. Однако признание Абхазии и Южной Осетии – шаг, который закрывает диалог с Западом, поэтому из ОДКБ на него никто не пошёл. В связи с этим усилились существовавшие раньше трения между Москвой и Минском, действия Александра Лукашенко расценили как обман, а он, в свою очередь, продолжил маневрировать.

В последующие годы ничего в этом направлении не произошло. Признала Венесуэла, ещё при Уго Чавесе, признала Никарагуа, как наш большой друг ещё с советских времён. Признало маленькое государство Науру, но для некоторых стран Океании это бизнес, который они опробовали с Тайванем, то признавая, то отказываясь от признания. Недавно признала Сирия. Башар Асад, по сути, клиент России, кроме Москвы его поддерживает только Иран, который против признания Абхазии и Южной Осетии ничего не имеет. То есть удалось добиться признание от нескольких стран, но широкой поддержки, особенно на постсоветском пространстве, не сложилось.

В то же время признание этих государств закрыло возможности для компромисса с Грузией. Ни одно правительство в Тбилиси не может признать независимость республик, а Россия не собирается от него отказываться. Даже когда Саакашвили проиграл выборы и должен был уйти, то есть исчез главный раздражитель, человек, которого Россия воспринимает только как военного преступника, единственным итогом переговоров стало снятие эмбарго на поставки грузинского вина. Ничего больше тут не произошло и не могло произойти.

Но Россию такая ситуация устраивает. Она делала эти ставки ещё до 2008 года. Гораздо раньше Москва подталкивала Абхазию и Южную Осетию к тому, чтобы найти какой-то компромиссный конфедеративный вариант. Но ни Абхазия, ни Южная Осетия этого не хотели, да и Грузия такой вариант не рассматривала. Для неё конфедеративная схема была слишком серьёзной уступкой, для Абхазии и Южной Осетии – слишком маленькой. Так что признание независимости стало лишь завершением процесса, начавшегося гораздо раньше.

Наконец, окончание войны означает невозможность Грузии вступить в Североатлантический блок. Только что об этом снова говорил Медведев. Так как вопрос о грузинских границах не урегулирован, а Москва прямо говорит, что не потерпит вступления, то этого вступления и не произойдёт. У Запада есть свои принципы, он не может принципиально согласиться с тем, что у России есть право вето в вопросе приёма новых членов, поэтому время от времени Грузии дают понять, что она остаётся потенциальным кандидатом на принятие в НАТО. Но всерьёз этот вопрос уже не рассматривается. И это – ещё один результат военных действий 2008 года.












  • "Московский комсомолец": Выбор Украины и Грузии ясен, он евро-атлантический. И в отличие от многих других стран абсолютное большинство населения Грузии (около 80%) выступает за членство в НАТО.

  • Максим Агеев: Проснувшись как-то в начале августа, я узнал, что мне исполнилось сорок лет и началась русско-грузинская война. И то, и другое выглядело и звучало дико. Потому что такого просто не могло быть никогда.

РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Вкус первой крови
7 АВГУСТА 2018 // АЛЕКСАНДР ГОЛЬЦ
8 августа – десятилетие российско-грузинской войны. Нет сомнения, что оттуда – из победной пятидневной войны – берет начало нынешняя внешняя и военная политика Кремля. Политика, которая обернулась международной изоляцией, превратила нашу страну в самого крупного изгоя на мировой арене. Неверно понятые и ложно истолкованные уроки той войны привели к фатальным решениям 2014-го. На Бухарестском саммите НАТО в апреле месяце 2008-го года Украина и Грузия открыто и недвусмысленно потребовали предоставления конкретных планов по вступлению в Североатлантический альянс. Тогдашний президент США Джордж Буш уже готов был такие планы предоставить.
В СМИ
7 АВГУСТА 2018
"Московский комсомолец": Выбор Украины и Грузии ясен, он евро-атлантический. И в отличие от многих других стран абсолютное большинство населения Грузии (около 80%) выступает за членство в НАТО.
В блогах
7 АВГУСТА 2018
Максим Агеев: Проснувшись как-то в начале августа, я узнал, что мне исполнилось сорок лет и началась русско-грузинская война. И то, и другое выглядело и звучало дико. Потому что такого просто не могло быть никогда.
Грузия в поисках «политического ПВО»
8 ФЕВРАЛЯ 2016 // ТЕДО ДЖАПАРИДЗЕ
В первом квартале нынешнего года французские военные прибудут в Грузию обучать грузинских коллег работе с закупленными современными системами ПВО. В этом нерядовом для нашей страны событии несколько слагаемых, каждое из которых – ключевого порядка. Речь не только и не столько о высокой сумме контракта – как говорят, это почти 80 миллионов евро. За этими цифрами укрывается многое. Образно говоря: какой будет политическая цена безопасности Грузии, которая находится в поиске «политического ПВО»? Для страны, расположенной — так уж получилось, на стыке геополитических интересов крупнейших мировых держав — это не дежурный и не риторический вопрос.